Было бы ошибочно представить охранку сегодняшнего дня, такой, какой знала ее Москва 2–3 года тому назад — кошмарно-кровавым застенком, где пытают людей утонченными пытками, где расстреливают правых и виновных по случайной прихоти отдельных чекистов.
Конечно, это не значит, что теперь не расстреливают без суда, что теперь тысячи людей не томятся по бесчисленным лагерям и тюрьмам. Наоборот. В. Ч. К. «работает» изо всех сил и с врагами «Республики» расправляется так же легко и усердно, как прежде.
Но в этой работе появилась уже некоторая система, намек на «революционную закономерность». Появился свой быт.
Появилась даже, страшно сказать, — своя рутина. И по мере того, как из первобытного хаоса все определеннее стали выступать характерные контуры чекистской постройки, все яснее проступала на них яркая печать большевистского «гения», «Че-ка» займет по праву особое место в «истории охранок всех времен и народов».
На некоторых чертах сложившегося на Лубянке «быта», хотелось бы остановиться несколько подробнее.
2. АРЕСТЫ
Прошли те времена, когда «ударной» задачей В. Ч. К. считалась охота за представителями «старого режима». Их давно уже изловили и в значительной степени уничтожили или «приручили». Только время от времени обнаруживается какой-нибудь новый «белогвардейский заговор», и тогда усиленно начинает работать соответствующий чекистский аппарат.
Вся сила «ударности» направлена последние два года на социалистические партии. Их члены составляют главный контингент политических «клиентов» В. Ч. К. и по тому естественно, на ловле этой категории «врагов республики» выработалась современная «техника арестов».
Как известно, большевики страдают «профессиональной» болезнью всех узурпаторов и насильников, болезнью, которая носит в медицине название «мания преследования». Пароксизмы ее охватывают представителей власти довольно регулярно, через некоторое количество времени. Тогда, в паническом страхе, производятся массовые аресты социалистов.
Закономерная повторяемость арестов создала определенную категорию «тюремных сидельцев», которых внезапно забирают в дни маниакальных припадков по «твердым спискам». Через несколько месяцев, так же внезапно, выпускают на все четыре стороны, чтобы затем снова арестовать.