Дума сократила этот кредит до пятнадцати миллионов рублей, предоставляя его на один месяц, а Государственный совет, в котором Горемыкин рассчитывал найти поддержку для восстановления первоначальной редакции законопроекта, согласился с Думой, что означало полное отсутствие доверия к правительству.
Этот вотум недоверия явился серьезным ударом для Горемыкина и окончательно уронил престиж его кабинета даже в глазах консервативной партии.
Ясно видя невозможное положение, в котором находилось правительство, я взял на себя смелость использовать мои личные отношения с некоторыми из членов умеренной либеральной партии в Думе и в Государственном совете, чтобы посоветоваться с ними, в надежде найти какой-нибудь выход из создавшегося положения.
Наши переговоры, к которым мы привлекли и Столыпина, становились все более интересными день ото дня и убеждали меня в возможности установить взаимное понимание между правительственной властью и народным представительством.
Я решил, наконец, открыть глаза государю на опасность положения и сообщить ему о результатах моих переговоров.
Дело это было трудное: император легко мог отказаться выслушать мнение министра иностранных дел по вопросу, который, строго говоря, не касался его ведения, но в этом случае я решил без промедления подать в отставку.
С большими предосторожностями я пригласил к себе на дом небольшую группу моих политических друзей, и мы вместе составили докладную записку, представить которую императору я решил при первой же аудиенции в Петергофском дворце.
Автором этой докладной записки был Львов, молодой талантливый депутат, принадлежащий к умеренно-либеральной партии.
Я привожу документ этот in extenso, так как он обрисовывает наиболее полно то положение, в котором находилась Россия в это время:
"Отношения между Думой и правительством, которое представлено Советом Министров, совершенно ненормальны и создают действительную угрозу установлению порядка в империи.