Известно, что он знал о переговорах, имевших место между дворцовым комендантом и Милюковым, но также известно, что, если он и склонялся вначале к убеждениям генерала, он всё же не решался одобрить их без предварительного совещания со Столыпиным, которому он действительно сообщил о возможности проведения их при первом удобном случае. Столыпин протестовал против этого со всей присущей ему силой, и в скором времени борьба с генералом Треневым закончилась полной победой Столыпина.
Император, окончательно убежденный Столыпиным, приказал генералу Трепову отказаться от проведения его проекта и прервать переговоры с Милюковым.
Генерал склонился перед ясно выраженной волей своего государя, но затаил жгучую ненависть к Столыпину.
С этого дня отношения императора к дворцовому коменданту были отмечены крайней холодностью, и вскоре это в значительной степени послужило причиной его внезапной смерти в середине сентября, в то время когда император путешествовал на своей яхте у берегов Финляндии.
Трагический конец коменданта, естественно, вызвал много толков, и некоторые подозревали возможность самоубийства. Внимательное и добросовестное расследование дало, однако, другие результаты. Выяснилось, что смерть была вызвана аневризмом, но более, чем вероятно, что порок сердца, которым страдал генерал Трепов, был значительно осложнен ударом, нанесенным ему неудачей проекта и как следствие этого потерей расположения со стороны государя.
Рассказывая о фактах, действительно "имевших место в связи с этим эпизодом, я далёк от мысли как-либо оскорбить память покойного генерала Трепова, так как, несмотря на полное несогласие с его политическими убеждениями и осуждая его методы, я всегда уважал и даже удивлялся его энергии, его неизменному мужеству и его безграничной преданности личности государя.
Организуя свой coup de force, он следовал убеждению, что спасение России и монархического принципа требует возвращения любой ценой к самодержавному режиму. Я даже думаю, что перспектива стать диктатором имела для него лишь второстепенное значение.
Вскоре после того как император отклонил его проект, я имел с Треповым длительный разговор в Петергофе, в течение которого он откровенно объяснил конечную цель своих переговоров с кадетами, и я вспоминаю, что, как в этом случае, так и во времена критических октябрьских дней 1905 года, он производил на меня впечатление человека, одаренного замечательной силой воли.
Правда ли, что Милюков и другие кадетские лидеры принимали предложение генерала Трепова и рассчитывали с его помощью получить власть?
Некоторые серьёзные писатели, симпатизирующие кадетам, как, например, Поль Буане, признают это. Лично я не могу уверить себя в этом, так как это заставило бы сомневаться в их проницательности и умении ориентироваться в политической обстановке. Я скорее склонен думать, что Милюков оттягивал время в переговорах с генералом Треповым и со Столыпиным, ожидая того момента, когда победа его партии на предстоящих выборах сделает его господином положения.