Когда этот законопроект был внесен в Государственный совет, эта партия была особенно сильна, так как император назначал туда только лиц, хорошо известных своими реакционными тенденциями.
Назначение моё и моего брата было много раз отвергнуто императором, и только благодаря настойчивости Столыпина оно, наконец, состоялось.
Столыпинская аграрная реформа имела исключительный успех, превосходящий самые оптимистические ожидания.
К середине сентября Столыпин поместил в газетах пространное и составленное в энергичных выражениях сообщение о своей политической программе, в котором он заявлял о намерении правительства подавлять террористические выступления самым решительным образом и поддерживать порядок в стране любой ценой.
Через несколько недель ожидалась первая годовщина манифеста 1905 года, и социалисты предсказывали беспорядки и враждебные правительству демонстрации на этот день. Однако ничего не случилось. Правда, террористы продолжали свои действия, но это, если пользоваться словами Столыпина, являлось только "случайными актами", и начинало казаться, что вся страна желает спокойствия и порядка и относится с доверием как к энергии, так и к искренности правительства.
За границей, особенно во Франции и в Англии, общественное мнение сурово критиковало роспуск Думы и в первое время высказывало мало доверия к проектам Столыпина, но следует отметить, что с этих пор европейская пресса начала отдавать должное его усилиям.
Я решил воспользоваться этими обстоятельствами и посетить Францию.
Было в обычае для вновь назначенного министра иностранных дел – русского или французского – воспользоваться первым удобным случаем, чтобы посетить столицу союзной страны и повидаться с людьми, стоящими у власти. Вследствие этого я получил разрешение императора посетить Париж, где я был принят президентом республики и беседовал с членами кабинета Сарриена, в котором Буржуа был министром иностранных дел, Клемансо – министром внутренних дел и Бриан – министром общественных работ.
Чтобы избежать проезда через Берлин, я решил проехать через Баварию, где моя семья, которую я не видел уже пять месяцев, проводила лето.
Моя жена поехала оттуда со мной в Париж, но на обратном пути в соответствии с установившимся обычаем необходимо было остановиться в Берлине, где я был принят императором Вильгельмом и виделся с канцлером, князем Бюловым.