В то время как император и его странный министр внутренних дел забавлялись этими невинными маскарадами, настоящая роль Морозова выполнялась Победоносцевым.

Влияние этой зловещей фигуры сказывалось во всех сферах государственной жизни, и его деятельность все более и более вызывала негодование среди просвещенных слоёв русского общества и создавала оппозиционные или даже революционные настроения в стране.

Метод, которым пользовался Сипягин, заключался в том, чтобы систематически льстить молодому государю, восхищаясь его административными талантами.

В этом отношении никто не мог превзойти графа Муравьева, министра иностранных дел в период 1897 – 1900 годов, льстивость которого поддаётся сравнению только с его поразительным невежеством в государственных делах. Его предшественник, князь Лобанов, был настоящим государственным деятелем, но очень короткое время, так как вскоре умер. Этот выдающийся дипломат и историк взял на себя труд сообщать Николаю II исторические знания и дипломатическое искусство во время своих устных докладов императору. Он чувствовал к нему почти отеческую привязанность. Император, привыкший к совершенно другому обращению со стороны других министров, принимал, но с некоторой досадой, эти уроки от сотрудника своего деда. Эти уроки безвременно закончились, когда граф Муравьев, преемник князя Лобанова, не теряя времени, начал практиковать совершенно другой метод. Он заявлял всем, кто хотел его слушать, что он является только исполнителем воли своего государя и что император, глубокое искусство которого в дипломатических делах он превозносил при каждом удобном случае, совершенно самостоятельно решает все мельчайшие детали международной политики.

Я вспоминаю, как один из иностранных представителей, аккредитованный в Петербурге, спрашивал меня однажды, нужно ли понимать эти заявления буквально или граф Муравьев делает это для того, чтобы уклониться от ответственности. Я был смущен, увидев такое отношение дипломата к методу, который практиковался нашим министром иностранных дел в его взаимоотношениях с государем.

Мы видели, что граф Ламздорф, который оказался преемником графа Муравьева в 1900 году, следовал тому же методу и довел отсутствие самостоятельности в решении дел своего ведомства до такой степени, что счёл возможным оставаться на своём посту даже тогда, когда фактически не мог выполнять своих обязанностей и когда император решал наиболее важные дела министерства с помощью Безобразова и его банды.

Чтобы закончить перечень министров, которые принимали участие в деле формирования взглядов императора, следует отметить ещё имя Плеве, который был преемником Сипягина на посту министра внутренних дел. Одаренный замечательной настойчивостью и силой воли, он непоколебимо шёл к своей цели, заключавшейся в том, чтобы укрепить самодержавную власть и систему бюрократической централизации. Он был настоящим воплощением полицейской системы, доведенной до крайних пределов, когда полная неразборчивость в средствах принимала совершенно невероятные формы. Он организовал с помощью известного Зубатова рабочие объединения, назначение которых состояло в том, чтобы парализовать влияние социалистов. Другими словами, они организовывали стачки, которые руководились полицейскими агентами. Он практиковал также особую полицейскую систему, которая имела двуличных агентов, служивших одновременно правительству и террористам. Наиболее известный из этих агентов, Азеф, был разоблачен русским публицистом Бурцевым. Плеве сам стал жертвой этой организации, так как погиб от заговора, в котором Азеф принимал деятельное участие. Тот же самый Азеф руководил позже покушением на жизнь великого князя Сергея.

Министерская карьера Плеве совпала с событиями, непосредственно связанными с русско-японской войной. Будучи осведомлен об истинных целях Безобразова и его друзей, он не только не стремился парализовать их влияние на императора, но повторил ошибку, которая много раз приводила к гибели: отвлечь внимание общества в сторону войны, чтобы избежать революции, – он подталкивал Николая II все дальше и дальше на пути конфликта с Японией.

Можно легко представить себе, каким образом люди, только что описанные мною, достигли успеха на этом пути.

Наиболее странной и неожиданной фигурой в этих авантюрах был Безобразов,