– Отлично сказано, – произнес сенатор, подведя Карла к явно сочувствующему капитану, и спросил: – Ну не замечательный ли у меня племянник?
– Я счастлив, – сказал капитан с поклоном, свидетельствующим о военной выучке, – я счастлив, господин сенатор, познакомиться с вашим племянником. Для моего корабля особая честь – послужить местом подобной встречи. Правда, путешествие четвертым классом было, наверное, весьма утомительным, ну да ведь никогда не знаешь, кого везешь. Мы, конечно, делаем все возможное, чтобы максимально облегчить путешествие пассажиров четвертого класса, гораздо больше, например, чем американские компании, но превратить такой рейс в сплошное удовольствие нам пока, увы, не удалось.
– Мне это не повредило, – сказал Карл.
– Ему это не повредило! – громко смеясь, повторил сенатор.
– Боюсь только, мой чемодан потерян… – И тут Карл вспомнил все, что произошло и что еще оставалось сделать, осмотрелся: присутствующие, онемевшие от удивления и пиетета, замерли на своих местах, устремив на него взгляды. Только на лицах портовых чиновников – если вообще удавалось заглянуть под маску сурового самодовольства – читалось сожаление: дескать, надо же нам было прийти сюда так не ко времени! – и карманные часы, которые они выложили перед собой на стол, были, по-видимому, для них важнее всего того, что происходило и еще могло произойти в канцелярии.
Первым после капитана, как ни странно, выразил свою радость кочегар.
– Сердечно вас поздравляю, – сказал он и пожал Карлу руку, вложив в это пожатие и нечто вроде благодарности. Когда он хотел было обратиться с аналогичной речью к сенатору, тот отпрянул назад, дав кочегару понять, что он преступает границы дозволенного; кочегар тотчас отказался от своего намерения.
Остальные, однако, сообразили теперь, что надо делать, и вокруг Карла и сенатора началось столпотворение. Так и вышло, что Карл получил поздравление даже от Шубала и принял его с благодарностью. Последними среди вновь воцарившегося спокойствия подошли портовые чиновники и произнесли два слова по-английски, что произвело забавное впечатление.
Сенатор был решительно настроен вкусить радость полной мерой и потому стремился запечатлеть в своей памяти и в памяти всех присутствующих даже малосущественные обстоятельства, к чему все отнеслись не только терпеливо, но и с интересом. Он сообщил, что на всякий случай занес особые приметы Карла, упомянутые в письме кухарки, в свою записную книжку. И вот во время несносных разглагольствований кочегара, он, чтобы отвлечься, вытащил записную книжку и забавы ради попытался сопоставить внешность Карла со служанкиным описанием, конечно же далеким от детективной точности.
– Вот так находят племянников! – произнес он в заключение таким тоном, будто надеялся еще раз услышать поздравления.