– Замечательно, – ответил Карл и огляделся. Все женщины поблизости уже обратили внимание на Карла и захихикали. – Ты чуть не самая высокая, – сказал Карл и вытянул руку, чтобы прикинуть высоту других.
– Я тебя сразу заметила, – сказала Фанни, – как только ты вышел из станции, но, увы, я здесь в последнем ряду, меня не видно, и крикнуть я тоже не могла. Правда, я затрубила погромче, но ты меня не увидел.
– Вы все плохо играете, – заметил Карл, – дай-ка я попробую.
– Пожалуйста, – сказала Фанни и протянула ему трубу, – только не расстрой оркестра, иначе меня уволят.
Карл начал трубить; он думал, что у них обыкновенные плохонькие трубы, предназначенные лишь для шумовых эффектов, но оказалось, что эти инструменты способны вывести почти любые рулады. Если они такого качества, то здесь над ними просто издеваются. Не обращая внимания на окрестный шум. Карл громко затрубил мелодию, слышанную когда-то в одном кабачке. Он радовался, что встретил старую знакомую, что не в пример другим ему дозволено сыграть здесь на трубе и что вскоре он, наверно, получит хорошее место. Многие ангелы перестали трубить и прислушались; когда он внезапно оборвал мелодию, гремела едва ли половина инструментов, и только мало-помалу они зашумели с прежней силой.
– Да ты артист, – сказала Фанни, когда Карл вернул ей трубу. – Поступай к нам трубачом.
– Мужчин тоже берут? – удивился Карл.
– Да, – сказал Фанни, – мы играем два часа. Потом нас сменяют мужчины, переодетые чертями. Половина трубит, половина барабанит. Здорово, и вообще весь антураж тут ого-го. Мы-то вон как разряжены! Одни крылья чего стоят! – Она оглядела себя.
– Ты полагаешь, – спросил Карл, – я тоже смогу получить место?
– Непременно, – ответила Фанни, – это же крупнейший театр в мире. Какая удача, мы снова будем вместе! Впрочем, все зависит от того, какую работу ты получишь. Ведь вполне возможно, что, даже работая здесь, мы все-таки видеться не сумеем.