– Где он?
– На ипподроме, на судейской трибуне, – сказала Фанни.
– И это меня удивляет, – сказал Карл, – почему набор людей организован на, ипподроме?
– Ну, – сказала Фанни, – мы везде тщательно готовимся к самому большому наплыву. А на ипподроме как раз просторно. И во всех киосках, где обыкновенно заключаются пари, оборудованы приемные пункты. Их, говорят, штук двести.
– Однако! – воскликнул Карл. – Неужели у Оклахомского театра такие большие доходы, что он может содержать подобные вербовочные отряды?
– Разве это наша забота? – ответила Фанни. – Теперь ступай, Карл, пока не опоздал, а мне опять нужно трубить. Постарайся в любом случае получить место в этой труппе и не забудь сразу же сообщить мне об этом. А то я ведь от тревоги измучаюсь.
Она сжала ему руку, призвала к осторожности при спуске, вновь поднесла трубу к губам, но не заиграла, пока не увидела Карла внизу целым и невредимым. Карл снова накрыл лестничку ангельским облачением, как было раньше, Фанни поблагодарила его кивком, и Карл, так и этак размышляя об услышанном, направился к мужчине, который уже высмотрел его наверху возле Фанни и теперь поджидал неподалеку от постамента.
– Хотите поступить к нам? – спросил мужчина. – Я заведую кадрами в этой труппе и горячо вас приветствую. – Как бы из вежливости он стоял, слегка склонившись вперед, все время пританцовывал на месте и поигрывал часовой цепочкой.
– Благодарю, – сказал Карл, – я прочитал объявление вашей фирмы, вот и пришел записаться.
– Вы совершенно правильно поступили, – одобрил мужчина. – К сожалению, не каждый столь благоразумен, как вы.