– Конечно, – засмеялась Клара и повела его дальше. – У вас странные представления об Америке.
– Вы не должны надо мной смеяться, – раздраженно сказал Карл. В конце концов он знаком уже и с Европой, и с Америкой, а она – только с Америкой.
На ходу Клара, протянув руку, толкнула одну из дверей и сказала, не останавливаясь:
– Здесь будете спать вы.
Карл, естественно, хотел незамедлительно посмотреть комнату, но Клара нетерпеливо и почти резко сказала, что это не к спеху и сначала ему надо пойти с ней. Некоторое время они препирались в коридоре, но в конце концов Карл подумал, что не обязан во всем повиноваться Кларе, оставил ее и вошел в комнату. Поразительная темнота за окном объяснялась совершенно его заслонившей верхушкой дерева. Слышался щебет птиц. В самой комнате, куда еще не добрался лунный свет, почти ничего нельзя было различить. Карл пожалел, что не взял с собой электрический карманный фонарик – подарок дяди. В этом доме карманный фонарик был просто необходим; при наличии нескольких таких фонариков можно было бы отправить лакеев спать. Карл, усевшись на подоконнике, смотрел в окно и слушал. Потревоженная птица, похоже, металась в кроне старого дерева. Где-то далеко прогудел нью-йоркский пригородный поезд. В остальном царила тишина.
Но недолго, так как в комнату торопливо вошла Клара. Явно рассерженная, она вскричала:
– Что все это значит? – и хлопнула рукой по юбке. Карл решил ответить, когда она станет повежливей. Но Клара подошла к нему широким шагом и, вскликнув:
– Так вы идете со мной или нет? – не то намеренно, не то просто от возбуждения толкнула его в грудь так, что он чуть было не свалился с окна, но, соскальзывая с подоконника, в последнюю минуту коснулся ногами пола.
– Я едва не выпал из окна, – сказал он укоризненно.
– Жаль, что этого не случилось. Отчего вы такой непослушный? Вот возьму и толкну вас еще разок.