– Стой! Как твоя фамилия? – спросил он, сунул дубинку под мышку и медленно вытащил блокнот.
Только теперь Карл рассмотрел его: сильный, кряжистый, но почти совсем седой.
– Карл Россман, – сказал он.
– Россман, – повторил полицейский, явно потому только, что был человеком медлительным и обстоятельным. Однако же Карл, по сути впервые столкнувшийся с американскими властями, уже в этом повторении усмотрел известную подозрительность. Да, дела его определенно незавидны, ведь даже Робинсон, у которого своих забот хватало, оживленно жестикулируя, просил Деламарша прийти на выручку Карлу. Но Деламарш энергично мотнул головой: дескать, я вмешиваться не стану – и бесстрастно наблюдал за событиями, спрятав руки в огромных карманах халата. Парень на тумбе у ворот объяснял только что вышедшей со двора женщине обстоятельства происшествия. Дети стояли полукругом позади Карла и молча таращились на полицейского.
– Предъяви документы, – сказал полицейский. Вопрос был, пожалуй, формальный, ведь, раз ты без пиджака, едва ли у тебя с собой много документов. Поэтому Карл молчал, надеясь, что сможет обстоятельнее ответить на следующий вопрос и таким образом замять дело с отсутствием документов. Но следующий вопрос был:
– Значит, документов у тебя нет?
Карл вынужден был ответить?
– При себе – нет.
– Плохо, – сказал полицейский, задумчиво осмотрелся и постучал двумя пальцами по обложке своего блокнота. – Работаешь где-нибудь? – спросил он наконец.
– Я был лифтером, – сказал Карл.