– Мне так больше нравится.
– На дворе теплынь, – заметил Георг, как бы продолжая сказанное раньше, и сел.
Отец взял со стола посуду и поставил ее на ящик.
– Я, собственно, пришел только затем, чтобы сказать тебе, – продолжал Георг, рассеянно следя за движениями отца, – что все же написал сегодня в Петербург о моей помолвке.
Он вытащил было письмо из кармана, но тотчас же опустил его обратно.
– В Петербург? – спросил отец.
– Моему другу, – пояснил Георг и постарался заглянуть отцу в глаза. «В магазине он совсем другой, – подумал Георг. – Как он здесь расселся в кресле и руки на груди скрестил».
– Да. Твоему другу, – сказал отец с подчеркнутым ударением.
– Ты ведь знаешь, отец, я не хотел писать ему о своей женитьбе, заботясь только о нем, ни по какой другой причине. Ты сам знаешь, он трудный человек. Я решил, пусть услышит стороной о моей свадьбе – тут уж я ничего сделать не могу, хотя при его замкнутом образе жизни это маловероятно, – но только не от меня.
– А теперь ты передумал? – спросил отец, положил газету на подоконник, а на газету – очки и прикрыл их ладонью.