Это было бы просто детской игрой в прятки, если бы К. тут не обернулся окончательно, но он обернулся, и священник тотчас поманил его пальцем к себе. Все пошло в открытую, и К., отчасти из любопытства, отчасти из желания не затягивать дело, быстрыми, размашистыми шагами подбежал к кафедре. У первого ряда скамей он остановился, но священнику это расстояние показалось слишком большим, он протянул руку и резко ткнул указательным пальцем вниз, прямо перед собой, у подножия кафедры. К. подошел так близко, что ему пришлось откинуть голову, чтобы видеть священника.
— Ты Йозеф К.! — сказал священник и как-то неопределенно повел рукой, лежавшей на балюстраде.
— Да, — сказал К. и подумал, как легко и открыто он раньше называл свое имя, а вот с некоторого времени оно стало ему в тягость, теперь его имя уже заранее знали многие люди, с которыми он встречался впервые, а как приятно было раньше: сначала представиться и только после этого завязать знакомство.
— Ты — обвиняемый, — сказал священник совсем тихо.
— Да, — сказал К., — мне об этом дали знать.
— Значит, ты тот, кого я ищу, — сказал священник. — Я капеллан тюрьмы.
— Вот оно что, — сказал К.
— Я велел позвать тебя сюда, — сказал священник, — чтобы поговорить с тобой.
— Я этого не знал, — сказал К., — и пришел я сюда показать собор одному итальянцу.
— Оставь эти посторонние мысли, — сказал священник. — Что у тебя в руках, молитвенник?