— Да, — сказал К., — но ведь следственная комиссия могла установить, что я невиновен или, во всяком случае, не настолько виновен, как предполагалось.
— Конечно, и так может быть, — в раздумье сказала фройляйн Бюрстнер.
— Вот видите, — сказал К. — Очевидно, вы не очень-то разбираетесь в судебной процедуре.
— Нет, конечно, — сказала фройляйн Бюрстнер, — и часто об этом жалею, мне хотелось бы все знать, и как раз судебные дела меня особенно интересуют. Суд вообще страшно увлекательное дело, правда? Но я, конечно, пополню свои знания в этой области: с будущего месяца я поступаю в канцелярию адвоката.
— Очень хорошо! — сказал К. — Тогда вы мне хоть немного поможете в моем процессе.
— Вполне возможно, — очень сосредоточенно сказала фройляйн Бюрстнер. — Почему бы и нет? Я очень люблю применять свои знания на практике.
— Нет, я серьезно, — сказал К., — или, во всяком случае, полусерьезно, как и вы. Привлекать адвоката не стоит — дело слишком мелкое, но советчик мне очень может понадобиться.
— Да, но, чтобы стать вашим советчиком, я должна знать, о чем идет речь, — сказала фройляйн Бюрстнер.
— В этом-то и загвоздка, — сказал К., — я сам ничего не знаю!
— Значит, вы надо мной подшутили, — сказала фройляйн Бюрстнер глубоко разочарованным тоном. — Но выбирать для шуток такое позднее время совсем неуместно. — И она отошла от стены с фотографиями, где стояла рядом с К.