Такие колебания, действительно, имели место. Их причину следует искать в том внутреннем состоянии вооруженных сил Антанты и общем внутреннем положении европейских стран, которые явились отражением нарастания революционного процесса в Европе.
Признаки его не замедлили сказаться в течение зимы и весны 1919 г. в виде ряда революционных выступлений, носивших определенную коммунистическую окраску в бывших серединных империях (коммунистические перевороты в Баварии и Венгрии). Подобные, же вспышки назревали и в странах Антанты, о чем свидетельствовали волнения на судах французского флота и в полках французской армии сак на театре бывшей войны, так и внутри страны; Поэтому попытка правительства Антанты собрать на Принцевых Островах представителей всех правительств, образовавшихся на территории России с целью договориться с ними (25 января 1919 г.), может быть приписана лишь неуверенности в собственном завтрашнем дне и стремлению ввести в заблуждение собственные народные массы.
На это предложение согласием отвечало только советское правительство. Контрреволюционные правительства в России отказались вести с ним какие бы то ни было переговоры, переоценивая собственные силы и размеры той помощи, особенно живой силой, которую им могли оказать державы Антанты.
Очерченная обстановка определяла собою линию поведения советской стратегии на 1919 г. Из состояния активной обороны она должна была перейти к широким наступательным планам на главнейших театрах войны.
Но от такого же образа действий не отказывалась и стратегия противной стороны. Стремление искать разрешения своих целей одинаковым, образом действий определило тот напряженный и упорный характер операций, которым отмечается вся кампания 1919 г., а то значение, которое придавали обе стороны ожидаемому активному вмешательству держав Антанты на Южном театре гражданской войны заставило их искать приложения своих свободных сил именно на этом театре. Кроме того, его экономическое значение для РСФСР требовало скорейшего занятия его советскими войсками.
Создавшееся на нем положение к концу 1918 г. можно охарактеризовать как состояние неустойчивого равновесия, которое могло измениться в пользу той или другой стороны в зависимости от более скорой подачи одной из них на этот театр новых сил и средств.
Обе стороны одинаково не были свободны в этом отношении, поскольку ни на одном из прочих театров гражданской войны они в течение кампании 1919 г. не достигли полностью разрешения своих задач.
Положение советской стратегии в этом отношении явилось бы более благоприятным, чем стратегии ее противников, поскольку ход дел на Восточном фронте развязывал руки советскому командованию в том отношении, что исключалась необходимость дальнейшего питания этого фронта резервами, формируемыми внутри страны. Кроме того, оно располагало более широкими возможностями в отношении внутренних формирований, чем его противники, так как мобилизации местного; населения у него проходили успешно.
Но вновь обозначавшиеся задачи на Украине и Западном театре войны выдвигали вопросы о выделении сюда части свободных советских сил.
Вышеуказанные условия обстановки выдвигали особое значение достижения успеха именно на Южном фронте и с конца ноября советское главное командование начинает настойчиво стремиться к этой цели, путем осуществления взаимодействия Южного и Северо-Кавказского фронтов, который был в это время образован и в состав которого вошли все войска, действовавшие на Северном Кавказе, сведенные в две армии (XI и XII).