Поднялся Эндрью Хэнтер, тучный мужчина в тугом, накрахмаленном галстуке.
Он даже не трудился полемизировать со своими противниками, он просто изложил факты. Браун захватил город Харперс-Ферри, который был ему нужен, как основной пункт для сбора всех восставших. Здесь он хотел сосредоточить вооруженные силы и выступить против Союза. Его «Временное правительство» — вполне реальная вещь, стало быть, Джон Браун виновен в государственной измене.
Кроме того, совет может быть подан не только словами, но и действием. Если вы вкладываете в руки раба пику и арестовываете его хозяина, — это есть призыв к восстанию, караемый смертью.
— Выносите свое суждение соответственно вашим законам, — сказал Хэнтер, обращаясь к присяжным. — Оправдайте подсудимого, если найдете возможным. Но если правосудие требует от вас смертного приговора, не дрогните. Если он виновен, пусть карающая рука правосудия отправит его к творцу, который раз и навсегда решит этот вопрос.
И прокурор, отдуваясь, отер платком вспотевшее толстое лицо.
Присяжные заняли свои места. Было сумрачное утро 2 ноября. Присутствующие сосредоточенно жевали табак. К услугам желающих были плевательницы, но люди предпочитали плевать, куда вздумается, поэтому пол, стены и даже скамьи были густо усеяны плевками, скорлупой каштанов, окурками.
— Виновен или невиновен подсудимый Джон Браун? — громко спрашивает судья.
— Виновен, — отвечает старшина присяжных, плантатор Бойс, — виновен о измене Союзу, в заговоре и подстрекательстве рабов к восстанию и в убийстве.
Джон Браун чуть приподнял одеяло и снова опустил голову на носилки. Казалось, это не о нем говорили присяжные и не его жизнь висела сейчас на весах американской Фемиды.
Клерк гнусавым голосом спросил, что имеет сказать суду до произнесения приговора подсудимый.