Сэнборн не выдержал:
— Капитан Браун! Подумайте о том, что вы говорите?! Ведь это безнадежное предприятие…
Браун холодно оглядел его:
— Подождите, мистер Сэнборн, я еще не кончил.
Придвинувшись ближе к камину, он развернул сложенный вчетверо лист бумаги: «Конституция Временного правительства…» Он начал читать. Каждое его слово звучало отчетливо, весомо, и, словно под тяжестью этих слов, сидящие вокруг все глубже уходили в свои кресла, все ниже опускали головы.
«…Принимая во внимание, что рабство в Соединенных штатах есть не что иное, как варварское, ничем не обоснованное и ничем не оправданное угнетение одной части людей другой…»
Это была разработанная во всех подробностях государственная система. Затаив дыхание, четыре аболициониста слушали ясный голос Брауна. Мечта, фантазия, облекались в плоть и кровь, перед ними был документ, делавший мечту почти осязаемой! Занятые территории будут организованы согласно конституции Временного правительства. Когда борьба окончится и рабы будут повсеместно освобождены, произойдут выборы должностных лиц так, как это указано в конституции. Не пользующиеся трудом рабов могут считать себя в полной безопасности; те, кто добровольно отпускает своих рабов, находятся под особым покровительством властей. Но с врагами он беспощаден:
«Собственность лиц, замеченных в прямом или косвенном пособничестве врагу или замеченных с оружием в рядах врагов, а также всех, имеющих рабов, будет конфискована, где бы она ни находилась — в свободных или рабовладельческих штатах, — безразлично».
Конституция предусматривала соединение семей, разлученных в рабстве, строительство школ и всеобщее бесплатное обучение.
Когда Браун кончил, наступило тягостное молчание. Никто не решался заговорить, все были подавлены, растеряны, испуганы. Впервые в жизни их «водянисто-молочные» принципы натолкнулись на подлинную силу и страсть.