Евдоким Елисеев смотрит на меня, как на сумасшедшего. Наконец, когда смех перестал мешать, я показываю ему Егорушкин подарок:
— Погляди, не твоя это?
Он всплеснул руками. Я рассказал ему всю историю. Ему тоже стало смешно.
— Ишь, делок, — говорит он... — Изловчился... Значит, чтобы свою правоту сохранить, свое охотничье звание чтобы не потерять, взял у меня гагу и тебе принес? Ну, я ж ему задам.
Насилу удалось уговорить Евдокима не наказывать Егорушку.
ПИСЬМО
Берег во власти полусотни тощих, лохматых псов. Их шерсть вздыблена, движения напряжены...
Моторный бот, только что высадивший меня, уже вернулся к ледоколу. Придется пробиваться сквозь собачий кордон. Иначе не попасть в становище.
Но псы не выражали намерения покинуть перешеек, отделявший меня от строений. Наоборот, они медленно, по-волчьи, надвигались, окружая меня по всем правилам звериной стратегии. Сжимая в руках винтовку, я думал о том, как нехорошо выйдет, если я, гость, в интересах самозащиты займусь истреблением «четвероногих друзей человека».
В это время кто-то толкнул меня справа. В тот же миг я почувствовал толчок и слева. Я быстро повернулся — и справа, и слева обнаружил по маленькому гражданину, ростом чуть повыше моего пояса. Они, как хозяева, взяли меня за руки: