— Нет, ты посуди, Филя, лист мне очень нужен был, а они его искрошили зря.
— И не зря. Ты погляди-ка, брат, что они соорудили. Просто диву даешься.
— И глядеть не хочу, потому озорство тут одно, баловство.
— Нет, не баловство. Ежели бы ты видел, как я над своим котлом возился, ты бы тоже баловством счел.
— Ты другое дело, Филя, ты не им чета. Тебя в Москве признали даже.
— И их признают, дай срок.
— Ну, если они эту пустяковину пошлют в Москву, и там внимание на нее обратят, то так и быть, пропадай мой лист. А ежели там скажут, что пустое это дело, то я за них опять возьмусь.
— А я говорю, Сережу моего не тронь, дурак лохматый, — хрипела бабушка.
Кузнец и слесарь осмотрели турбину, выслушали объяснение Сергея и почесали затылки.
— Да… — сказал кузнец. — Делать нечего, пойдем, брат слесарь. Зудели было у меня руки поколотить слегка их, но видно не приходится.