Сели на двух извозчиков: Сережа вместе с Антоном Герасимовичем, и поручик Мерц — один. Высоко стояла золотисто-розовая луна, благоухала клейкая молодая зелень Александровского парка, по-весеннему гулко стучали подковы по обшивке мостов, и Нева дышала не только теплом, но, казалось, молодостью и любопытством и ожиданием самого Сережи. И его уже нисколько не шокировало соседство пьяного, небритого и неопрятного Антона Герасимовича, и в то же время он не испытывал ни малейшего чиновничьего почтения к нему.
— Вы меня извините, Антон Герасимович, но я уже думаю домой, кстати, я живу отсюда в двух шагах.
— Удирать? Не позволю, — кричал Антон Герасимович.
— Вам со мной будет скучно, я ведь не пью.
— И то правда. Куда ты годишься!
— Ну, вот видите. Зато поручик молодец.
— Верно, молодец. Мерцулька, ты где? — опять крикнул он.
— Здесь, — ответил офицер сзади.
— Извозчик, стой! — зарычал Антон Герасимович.
И вышло совсем легко, что он перелез к Мерцу, а Лютиков остался один.