— Бровки черненькие, — говорила она, — глазки веселенькие, ротик красивый. Ничего, славный мальчишечка, только волосы жестковаты, да ушки торчат немножко… А обо мне ты что-нибудь слышал? Знаешь, кто я?
Я не успел ответить на этот вопрос. Послышались озабоченные голоса бегущих к нам тети Оли и моей мамы и веселый, подтрунивающий смех догоняющего их отца.
— Катюша, Катюша, куда ты исчезла? Что случилось? Зачем ты держишь за ухо Володю?
Тетя Катя оставила мою голову, повернулась и сказала спокойно:
— Ничего не случилось. Мы просто познакомились с ним. Чем вы так взволнованы, милые сестрицы?
Она взяла их обеих под руку и пошла с ними тихонько по аллее. Несколько раз она оборачивалась назад и, ласково впиваясь в меня своими янтарными глазами, кивала мне головой. До меня донеслись слова моего отца:
— Вот видите, я вам говорил, mesdames! Никогда не надо преувеличивать опасность.
— Вы ничего не понимаете, Владимир Дмитриевич! — сухо отчеканила тетя Оля.
Я стоял на прежнем месте и тоже ничего не понимал.