— Голубушка, но почему же? — спрашивал адвокат уже с испугом.
— Мы не должны встречаться. Не спрашивайте, это тайна.
— Позвольте, да как же это? Давайте сядем куда-нибудь. Объясните хоть что-нибудь, ради Бога.
Они сидели под деревьями на скамейке. Адвокат сжимал Нежданову руки, ажитировался, и в его голосе слышалась непритворная грусть.
— Не спрашивайте, не спрашивайте, — однотонно говорил Нежданов.
— Вы любите, я понял, — упавшим голосом произнес адвокат, — скажите мне прямо: вы любите?
«Люблю ли я?» — спрашивала в Нежданове грустная покинутая жена.
— Нет, — тихо прошептал он.
— Тогда что же, скажите, умоляю вас.
Нежданов молчал и, воображая себя на месте адвоката, проникался его грустью, и ему вместе с ним хотелось расспрашивать, добиваться разгадки, и в то же время скрытая в Нежданове усталая и грустная женщина была полна для него самого прежнего непонятного соблазна. «Сейчас он начнет мне целовать руки», — не успел он подумать, как почувствовал горячие поцелуи на своих руках. «Какая чепуха!» — хотелось крикнуть Нежданову-мужчине. «Все-таки он хороший», — подумал Нежданов-женщина.