И в комнате Василья появились корректурные листы.
В марте вылетела на волю первая книга эпохи Чистаго Искусства, положившая начало российскому футуризму.
Книга Садок Судей сразу взметнулась яркоцветной ракетой на сером небе старенькой литературы.
О Садке Судей стали много говорить.
Всех поражала оригинальность, смелость, неожиданность, крайность, молодость.
Критика конечно заквакала во все болото.
Рыцарей исканий называли в газетах — Обойные Поэты — анархисты — сверх-декаденты — кучка желающих прославиться — футуристы — клоуны-американцы.
Только В. Брюсов (Русская Мысль 1910) да Н. Гумилев (Апполон 1910) отнеслись полусерьезно со свойственной сухостью инспекторов.
В это же время Василий по приглашенью Кульбина вместе с Бурлюками выставил свою живопись на выставке импрессионистов, на Невском.
Василий целые дни болтался на выставке и там познакомился с Евреиновым.