Вечером стоял на балконе своего номера изумленный электрическим океаном огней.
Поехал по казачкам Монмарта, напился абсенту, в Мулен-руж шампанского.
В следующие дни взялся за работу: начали с В. А. Лебедевым ездить на аэродром, в Иссиле-Мулино, а там — аеропланные мастерские, ангары, авиационные школы, полеты.
Пассажиром я поднялся на фармане и весь Париж развернулся пестрой скатертью.
Перед полетом выпил стакан коньяку на случай более легкого раставанья с жизненной суетой, выпил и сам авиатор.
Полет оказался пьянее: мне совершенно вскружило голову и я — кажется — заорал во всю глотку от наплыва энтузиазма.
Было жутко-ново до божественности ощущенья, до ясности райских галлюцинаций, до сумасшедшей красоты.
От счастья испытанного полета два дня я невыходил из кабаков Монмарта, упорно исследуя абсент — любимое орошенье Артюра Рембо и Верлена.
Подошел чудесный праздник Карнавал Микарем.
Согни тысяч жизнерадостных парижан с утра, во всяческих маскардностях, с оркестрами, колоссальными цветами, плакатами, песнями и весельем рассыпались по бульварам.