Корабль этот назывался «Буфорд».
Тем читателям, которые уже не помнят крикливых газетных заголовков, возвестивших об отплытии «Буфорда», следует напомнить, что это небывалое плавание имело место не после второй мировой войны, а год спустя после первой.
«Буфорд» отплыл из Нью-Йорка 21 декабря 1919 г.[7]
Мировая война закончилась, но подписание перемирия 11 ноября 1918 г. еще не принесло мира.
В этот долгожданный день, официально ознаменовавший конец казавшегося нескончаемым четырехлетия страданий и разрушений, когда желанное слово «мир» с быстротой молнии облетело всю страну, когда в каждом городе, в каждой деревне улицы оглашались неистовым воем сирен, ревом гудков и звоном колоколов, а десятки тысяч людей плясали от радости прямо на улицах, — в этот день президент Вудро Вильсон, сидя за своим письменным столом в Белом доме, писал торжественное и радостное послание к американскому народу:
«Мои соотечественники! Сегодня утром подписано перемирие. Свершилось все то, за что Америка сражалась. Теперь на нас лежит радостная обязанность — содействовать своим примером, разумным дружеским советом и материальной помощью установлению справедливой демократии во всем мире».
Как в Европе, так и в Америке эти донкихотские высказывания президента Вильсона стали предметом оживленного обсуждения. В декабре 1918 г. сам Вильсон — высокий, тощий, украшенный очками профессор Принстонского университета — прибыл в Европу для участия в Парижской мирной конференции. Истомленные войной массы горячо приветствовали его, как нового Моисея, который поведет человечество в обетованную землю мира и братской любви.
И все же, как это было ни невероятно, прошло несколько недель, и радужные видения, порожденные волшебными словами Вильсона, рассеялись. Их сменили зловещие предзнаменования бурных и трагических событий.
«Теперь ясно, — писал в своем дневнике 3 марта 1919 г. главный советник и ближайший поверенный Вильсона полковник Хауз, — что мир будет не таким, каким он мне рисовался, и не таким, каким ему следовало бы быть после этих ужасных потрясений».
На строго засекреченных совещаниях Большой четверки в одном из кабинетов французского министерства иностранных дел быстро всплыли на свет подлинные цели, за которые гибли миллионы людей, месивших грязь на полях Европы.