Берке писал агентам министерства юстиции, что их шпионы-осведомители и провокаторы, засланные в «коммунистические группы», должны принять все меры к тому, чтобы в назначенный для облав вечер эти организации проводили у себя собрания. Берке поучал:
«Если возможно, договоритесь со своими секретными осведомителями о том, чтобы в назначенный вечер состоялись собрания организаций коммунистической партии и коммунистической рабочей партии… [14]Это, разумеется, поможет провести аресты».
В заключение Берке писал:
«В ночь, на которую будут назначены аресты, наше управление будет открыто до утра, и вы должны будете связываться по телефону с г-ном Гувером по всем особо важным или интересным вопросам, которые могут возникнуть во время арестов. На следующее утро после арестов вышлите в управление с нарочным полный список арестованных лично на имя г-на Гувера. Кроме того, на следующее утро после арестов подробно сообщите телеграммой на имя г-на Гувера о результатах облав, указав общее число арестованных членов каждой из этих организаций, а также сообщив об интересных уликах, найденных при арестах».
Г-н Гувер, о котором говорилось в этой директиве, был не кто иной, как Джон Эдгар Гувер.
Этот коренастый круглолицый молодой человек с коротко остриженными черными волосами и невыразительными черными глазами посещал вечерние лекции по юриспруденции при университете имени Джорджа Вашингтона. Во время войны он поступил на маленькую должность в министерство юстиции. Ловкий и честолюбивый, он быстро делал карьеру. В 1919 г., в возрасте 25 лет, он был назначен начальником вновь созданного довольно таинственного отдела общей информации бюро расследований министерства. На этом посту Гувер выполнял важные задачи по руководству деятельностью отдела, направленной «против радикалов». Официально он занимал пост «специального помощника министра юстиции».
Тогдашний министр юстиции Митчелл А. Пальмер лелеял широкие замыслы. Он знал, что Вильсон тяжело болен, и был не прочь помечтать о роли кандидата на пост президента от демократической партии на выборах 1920 г. Пальмер понимал, что исполнение этих мечтаний зависело в значительной степени от его общественной известности, — а как было ему обеспечить себе такую известность, если не через руководство крестовым походом против «подрывных элементов», угрожающих «самому существованию республики»?
Миллионы американцев называли красивого, безупречно одетого министра юстиции «воинствующим квакером». Он был одним из самых сладкоречивых поборников демократии и гражданских прав. «Существование республики, — декламировал он, — основывается на свободном распространении идей и на гарантиях свободы слова, печати и собраний».
Массовые облавы и поголовные аресты? Но ведь они именно для того и были нужны, заверял министр юстиции, чтобы уберечь конституцию и защитить американцев от «иностранных агитаторов… стремящихся разрушить их домашние очаги, их религию и их страну».
Наряду с тревогой за судьбу конституции, о чем Пальмер твердил много раз, и с важным значением этих налетов для его репутации у него были и другие сугубо личные причины добиваться крестового похода против радикалов. Дело в том, что Пальмер состоял директором банка «Страудсбург нэйшнл бэнк», компаний «Скрэнтон траст», «Ситизенс гэес, «Интернэйшнл бойлер» и различных других подобных предприятий.