11 августа 1947 г. журнал «Нью-рипаблик» поместил под общим заголовком «Доклад о состоянии наших гражданских свобод» ряд сообщений из разных районов страны, ярко показывавших размах и интенсивность антидемократической кампании. Из Мичигана корреспондент «Нью-рипаблик» Эндрю Бишоп сообщал, что «со времени «пальмеровских облав» гражданские свободы здесь еще никогда не испытывали таких тяжелых ударов, как теперь». В Калифорнии, писал Роберт Кинкейд, «нынешнее наступление на гражданские свободы… выражается в попытках ввести «контроль над мыслями» государственных служащих, учителей и профсоюзных деятелей, в усилении экономического давления на национальные меньшинства и в уничтожении школьных учебников, якобы «пропитанных бунтарским духом». Гулд Бич писал: «Реакционеры на Юге лихорадочно ищут новых, все более изощренных методов подавления профессиональных союзов, негров и «коммунистов»… Повсюду для реакционеров наступили «боевые дни».

В университетах и научно-исследовательских институтах, на фабриках и в различных обществах, в профсоюзах и в организациях ветеранов, в федеральных учреждениях, в муниципалитетах и в учреждениях штатов — повсюду проводилась проверка лояльности, в ходе которой американцев заставляли отчитываться в своих социальных и политических взглядах.

26 ноября 1947 г. 22 преподавателя юридического факультета Йэйлского университета обратились к президенту Соединенных Штатов, государственному секретарю и председателю палаты представителей с письмом, в котором указывали, что со времени окончания войны демократия в США потерпела огромный урон. В этом письме, в частности, говорилось:

«Планы подавления всего демократического исходят из самых высоких правительственных сфер. В числе наиболее тревожных симптомов можно назвать изданный прошлой весной приказ президента о проверке лояльности, недавно опубликованное министерством юстиции «Заявление о принципах безопасности» и повседневную практику Комиссии палаты представителей по расследованию антиамериканской деятельности…

Имеются угрожающие признаки того, что если не положить конец этому преследованию за убеждения, оно может приобрести такой размах, какого не имело даже в самые мрачные периоды нашей истории.

В результате этого расовый, религиозный и всякий иной фанатизм, если дать ему свободу, вызовет вспышку нетерпимости, которая приведет к полному уничтожению гражданских свобод, а без них демократическое общество существовать не может».

В статье, опубликованной в «Лойерс гилд ревью», преподаватель права Чикагского университета Ричард Р. Уатт писал: «Дух фашизма все шире распространяется в Америке. Исчез дух, породивший мечту о «четырех свободах», и у нас на родине эти свободы уже оказались под угрозой… Здесь витает дух фашизма; а ведь прошло только два года с тех пор, как мы разгромили фашизм на полях сражений за океаном».

Никогда, даже в самые тяжелые и опасные моменты второй мировой войны, американский народ не испытывал такой жгучей тревоги, какая сейчас, через два года после войны, охватила всю страну.

Страх, как черная туча, навис над всей страной; его тень легла на все области нашей жизни: это — страх перед третьей мировой войной, страх перед атомным и бактериологическим оружием, страх перед новым кризисом, страх перед перспективой оказаться «вычищенным» по обвинению в «нелояльности», страх перед тем, что грозит всякому, объявленному «красным».

«Вашингтон и вся страна во власти истерии», — заявил известный радиокомментатор Элмер Дэвис, бывший глава Бюро военной информации, выступая по радио (через «Америкэн бродкастинг компани»).