«Угроза правительству Соединенных Штатов была отражена быстро и решительно, — заявил президент Гувер представителям печати. — В течение нескольких месяцев правительство проявляло терпение и мягкость, но затем ответило на открытое нарушение законов так, как на него следует отвечать всегда… Важнейшей обязанностью президента является защита конституции и поддержание власти закона. Эту свою обязанность я намерен выполнять неуклонно».
Если к тому времени американский народ и питал еще некоторые иллюзии насчет «великого гуманиста», то теперь эти иллюзии сгорели в огне, пожравшем жалкие хижины в Анакостия Флэтс.
Вскоре страна послала в Белый дом нового человека.
Осенью этого года в разгаре предвыборной кампании редактор и издатель «Нью-Йорк график» Эмиль Говро имел беседу не для печати с кандидатом от демократической партии, губернатором штата Нью-Йорк Франклином Делано Рузвельтом.
Беседа состоялась в столице штата Нью-Йорк, городе Олбэни. Говро и Рузвельт завтракали в небольшой комнате рядом с губернаторским кабинетом. В кабинете без конца звонили телефоны Со всех концов страны поступали сведения о ходе кампании. Беседа то и дело прерывалась, так как Рузвельту приходилось самому отвечать на наиболее важные звонки. Отводная трубка телефона находилась тут же, в комнате.
Рузвельт был настроен оптимистически. Он не сомневался в том, что будет избран президентом США, и уверенным тоном рассказывал Говро о некоторых своих планах управления страной.
«Необходимо связаться непосредственно с народом, — сказал Рузвельт. — Пора по-человечески протянуть ему руку помощи… Так вам понравилось мое выступление на тему о «забытом человеке»? Речь идет о миллионах американцев. Притом каждый из этих забытых людей представляет целую семью из четырех человек, которую он, как добрый семьянин, содержит. Если в стране насчитывается 14 миллионов безработных, эту цифру надо помножить на четыре, и тогда мы получим действительное число нуждающихся людей. Нужно что-то предпринять… Надо дать людям счастливую жизнь, предоставить им работу — вот наша задача».
Рузвельт сильно затянулся и медленно выдохнул клуб дыма. «Вот в России… — начал он и замолчал. Затем, подумав немного, продолжал — Я намерен признать Россию. Я хочу послать туда наших людей познакомиться с тем, что делают русские…» Видимо, этот вопрос его особенно занимал. «Россия… странная страна; и идеи русских могут показаться странными, но я пошлю людей изучать Россию».
Внезапно Рузвельт выпрямился. «Впереди много работы, — воскликнул он. — Надо дать нашему народу возможность снова стать на ноги».
Его опять попросили к телефону. Он слушал несколько секунд и весело рассмеялся. «Прекрасно! — сказал он. — Еще три штата! Замечательно, Джим!»