«Закон на нашей стороне!» — гремел председатель союза горнорабочих, вечно хмурый Джон Л. Льюис, чрезвычайно любивший театральные эффекты. Вложив все средства своего союза в вербовочную кампанию, он за четыре месяца утроил численность профсоюза. 12 тыс. членов союза портовых грузчиков тихоокеанского побережья во главе со своим боевым руководителем, выходцем из низов, Гарри Бриджесом в мае 1934 г. забастовали вместе с моряками и остановили все движение вдоль побережья от Сан-Диего до Сиэттля. В середине июля полицейские убили нескольких забастовщиков; в Сан-Франциско вспыхнула всеобщая стачка, на четыре дня парализовавшая всю жизнь города. В 1935 г. в 19 штатах было призвано для подавления стачек свыше 40 тыс. членов Национальной гвардии. По всей стране рабочие вели ожесточенную борьбу, бастовали, проводили вербовку новых членов профсоюзов.
В ноябре 1935 г. лидеры восьми межнациональных союзов, входивших в Американскую федерацию труда, восстали под руководством Джона Л. Льюиса против консервативной политики старого руководства АФТ и создали Комитет производственных профсоюзов, который должен был организовать профсоюзы по производственному принципу и вовлечь в них неорганизованных рабочих.[56]
Тем временем богачи стали проявлять еще большее недовольство «новым курсом», чем бедняки. Президент гигантского химического концерна «Дюпон де Немур» Ламмот Дюпон заявил в январе 1934 г.: «В 1933 г. мы были свидетелями непродуманного наскока правительства на все пороки политической, социальной и экономической жизни нашей страны». Другие виднейшие промышленники и финансисты, которые сначала выслушивали «радикальные» выступления Рузвельта с улыбкой, считая их отнюдь не оригинальной демагогией, стали, наконец, убеждаться с нескрываемым озлоблением, что президент говорил о «привилегированном меньшинстве», «о гуманистических идеалах демократии», о праве рабочих на организацию и о праве «обездоленных требовать от правительства помощи» — совершенно всерьез. Когда правительство под давлением народа расширило общественные работы и государственную помощь безработным и когда профсоюзное движение усилилось, крупные предприниматели прозвали Рузвельта «изменником своему классу» и подняли злобную кампанию против «красного», засевшего в Белом доме, и всего его кабинета. К весне 1935 г., по оценке бюллетеня «Киплингерс Уошингтон ньюслеттер», 80 % предпринимателей стали врагами «нового курса».
Озлобление крупных капиталистов против «нового курса» отнюдь не уменьшилось после решительной победы демократической партии на выборах в конгресс в ноябре 1934 г., когда Рузвельт заявил в своей речи на открытии сессии конгресса 4 января 1935 г.:
«Народ совершенно ясно заявил, что Америка должна отказаться от такого порядка накопления богатства, при котором чрезмерные прибыли частных лиц дают им чрезмерную власть не только над частной жизнью, но, к несчастью для нас, и над общественной жизнью».
В Вашингтоне «политические представители капитала» готовились саботировать все новые законодательные мероприятия «нового курса». Как сообщала «Нью-Йорк таймс» 24 февраля, в палате представителей был образован «Комитет 100», ставивший себе целью разрабатывать на «тайных заседаниях» планы действий, направленных против политики правительства.
В передовой статье эта же газета писала:
«Наш президент номинально имеет на своей стороне две трети голосов в обеих палатах конгресса, но ему приходится ежедневно сталкиваться с разногласиями в рядах его же сторонников и с угрозой растущего противодействия его важнейшим мероприятиям».
В середине лета 1935 г. правительство перешло Рубикон. 27 мая верховный суд США признал недействительным закон о восстановлении промышленности. Доводы, которыми было подкреплено это решение, по словам Чарльза и Мэри Бэрд, «не оставляли ни малейшей лазейки для регулирования федеральными законами вопросов организации труда в промышленности, продолжительности рабочего дня или уровня заработной платы».
На пресс-конференции в Белом доме в присутствии 200 с лишним корреспондентов президент Рузвельт заявил, что это решение верховного суда является, пожалуй, самым важным «со времени дела Дреда Скотта».[57] Президент зачитал некоторые из тысяч телеграмм, а которых его просили сделать что-нибудь для «спасения народа».