— А где же Женя? — спросила она, включая свет.
— Пошла за молоком вместе с Раей, — ответила Шура, не отрываясь от книжки. Наверное, где-нибудь гуляют вдвоем.
— Ты знаешь, а меня очень беспокоит Рая, — обратилась Лена к сестре. — Она так растерянна. Неужели у нее все так неудачно окончится? И переэкзаменовка осенью будет и машина не будет закончена к слету?
— Ничего, как-нибудь обойдется, — заметила Шура. — Всему свое время — и машине и геометрии. Все уладится. Я в этом не сомневаюсь.
Сестры снова углубились в свои учебники и не вспоминали больше о Рае и маленькой Жене до самой ночи.
А Женя вовсе не гуляла с Раей, как думали сестры.
Когда они вышли из дому и Рая, хлопнув себя по лбу, убежала, пробормотав что-то непонятное, а вслед за ней ушел и удивленный Валя, маленькая Женя осталась в одиночестве.
Она хотела было крикнуть Рае о том, что надо принести молоко, но так и не успела сделать этого. Она пришла к заключению, что Рае сейчас не до того и что у сестры, очевидно, более важные дела. Однако возвращаться без молока она не хотела — она пообещала сестрам его принести, а нарушать обещание было не в ее обычаях, как и у всех в семье Горских. Тогда она решила, что она уже не такая маленькая и если Раи нет, то она обойдется и без нее.
Женя не стала тратить времени на дальнейшие размышления и, как была, с кувшином в одной руке и с деньгами, зажатыми другой, направилась к опушке леса, где стояло несколько киосков и по праздничным дням собирался базар. Молочный киоск был тая же, в некотором отдалении от газетного и табачного.
Все это было не очень далеко от дачи — на расстоянии примерно двадцати минут хода, и Женя неторопливо пошла туда, гордая сознанием, что ей впервые в жизни приходится самостоятельно выполнять такое важное и ответственное поручение, как покупка молока.