Лужайка перед дачей Горских наполнилась смехом и оживлением. Там за длинным столом все пили чай и продолжали разговор о том, как ловко профессор помогал Рае.
Рая сидела между профессором и Александром Ивановичем и задумчиво ела абрикосовое варенье.
— Позвольте! — вдруг громко сказала Рая и отодвинула блюдечко с вареньем, которое тут же подхватил сидевший напротив нее Эдуард. — Позвольте, — повторила она, стараясь разобраться в своих мыслях. — А как же Архимед? Зачем же он тогда к нам приходил?
— Ах, да это же я Архимед! — засмеялся журналист и, вытащив из кармана газету, сказал что-то на ухо маленькой Жене.
Женя торжественно встала на стул и через стол протянула газету Рае.
— Вот почитай, что про тебя Архимед в газете написал.
— И еще напишу, не только про тебя, а про всех вас, — добавил журналист. — Только я, к сожалению, не Архимед. Архимед у вас вот кто, — сказал он, поднимая над столом маленькую Женю.
Женя привыкла к странному имени «Архимед», и оно больше не казалось ей оскорбительным, даже наоборот — звучало ласково.
— И Рая — Архимед, и Лена — Архимед, и Шура, и Мишка, и Валя — все Архимеды! — в восторге кричала она под дружный смех присутствующих.
Единственный, кто оставался серьезным, это был профессор. Он поднялся и, дождавшись, пока наступила тишина, сказал взволнованно: