Появившись тихонько в комнате и поставив на стол молоко, Лена снова исчезла и прибежала опять тогда, когда все уже пили чай.
— Где же ты так задержалась? — спросила мать.
— Мне пришлось второй раз бежать за хлебом.
— А куда девался тот, который ты принесла раньше?
— Его… — смутилась Лена, — его съели собаки, пока я разговаривала с Эдуардом.
— Ай да начальник снабжения! Ну до чего же дочери у меня замечательные — прямо одна другой лучше! Ну как мне с вами поступить? — разводя руками, рассмеялась мать.
— Как поступить? — переспросила машинально Шура, прислушиваясь к музыке, доносившейся с нижнего этажа.
— Ну, конечно, отлупить! Отлупить! — ответила за всех обрадованная найденной рифмой Женя.
— Вот и ладно. Как-нибудь специально посвящу этому воскресенье. Буду свободна и возьмусь дубасить наших домашних изобретателей, натуралистов, музыкантов и поэтов. Всем влетит — вот увидите!
Из дому Горские, как всегда, вышли все вместе. Мать повела Женю в детский сад, Шура и Лена направились в школу, а Рая, которая не могла спокойно пройти мимо автомобиля, задержалась около машины профессора.