Приготовляли его самым примитивным, ручным способом. Однако быстро твердевший бетон подгонял людей, и бетонщики работали скорее всех других строителей и делали самые прочные сооружения.
Марусин, подносивший цемент, гравий и песок к помосту, где перемешивали бетон, и таскавший на леса окорёнки с бетонной кашей, часами приглядывался к тому, как работали бетонщики, и, забывая о ласково плескавшемся море, не уходил с постройки, даже когда бывал свободен.
Особенно любил Марусин смотреть, как снимали опалубку с готового железобетона и сооружения представали перед ним во всей своей красоте, стройности и легкости, недоступной никакому другому материалу.
Ни в чем другом не сказывалась так власть строителей. Кирпич и любой другой камень казались по сравнению с железобетоном тяжелыми и неуклюжими. Они никогда не могли дать таких смелых и строгих архитектурных форм.
Работа бетонщиков тогда была гораздо трудней, чем сейчас, так как никаких машин еще не было и все делалось руками. Но Марусин умел находить в ней радость и, по своему обычаю, старался делать ее быстро и хорошо.
Работа эта и тогда требовала от людей точности, быстроты и аккуратности. Как раз этими качествами обладал бывший чапаевец. Он пришелся ко двору у бетонщиков и наконец нашел специальность себе по душе.
Вместе со своими новыми товарищами Марусин закончил работу в порту, потом строил мосты и наконец перешел на строительство электрической станции.
Там наших бетонщиков ожидала заграничная новинка — машина для приготовления бетона, бетономешалка. Она была похожа на большую грушу на колесах, снабженную электрическим мотором и несколькими ручками.
Бетонщикам она вначале не понравилась. Но потом, когда студент-строитель, приехавший на практику, хитро подмигнув собравшимся строителям, пустил эту машину в ход, все невольно залюбовались ее работой.
Цемент, щебень и песок не надо было перемешивать лопатами. Достаточно было высыпать их в ковш, ходивший верх и вниз позади бетономешалки. Ковш поднимался и высыпал свое содержимое в короб, куда уже лилась вода из водопровода. Потом короб открывался, и то, что было в нем, ссыпалось в отверстие груши, оказавшейся при ближайшем рассмотрении вращающимся барабаном.