— Начнем, — согласилась та и, поднявшись, защелкала выключателями.
Лаборатория погрузилась в темноту. Но сейчас же в этой темноте вдруг начали возникать какие-то яркие разноцветные точки: красные, оранжевые, зеленые, лиловые.
Сначала было невозможно понять, что это. Потом мы ориентировались и рассмотрели, что это по-разному светятся пробирки, камни и куски бумаги, лежащие на столе под ультрафиолетовым рефлектором.
Лаборантка включила еще одни рефлектор, висевший выше, и мы увидели друг друга и наших гостеприимных хозяев.
Что за удивительное и, я сказал бы, неприятное было это зрелище. Свежие, молодые лица студента и лаборантки приобрели какой-то серо-коричневый оттенок. Глаза у них ввалились, рты казались синими.
Белки глаз, волосы и зубы начали светиться. Софья Николаевна протянула руку над столом, и я заметил, что ногти у нее, да и у всех нас, светятся призрачным синевато-белым светом.
— Вы не ожидали такого эффекта, — засмеялась Цветкова. — Да, без привычки люди выглядят здесь довольно странно.
Она захватила своей сверкнувшей в темноте рукой несколько пробирок и положила их на стол под рефлектор.
Пробирки с бесцветной жидкостью заиграли цветами небывалой яркости и красоты. Когда было еще светло, я видел одну из них, самую длинную. По-моему, в ней была чистая вода. Теперь в ней светилась тяжелая, непрозрачная жидкость, красная, как кровь. В другой пробирке переливалась жидкость изумрудно-зеленого цвета, в третьей горела веселая синеголубая, в четвертой — темнокоричневая.
— Сок папоротника! — сказала заведующая, указывая на красную пробирку. — Глядите, какое интенсивное окрашивание.