Суровый чукотский пейзаж расцветал перед ним мягкими, неожиданными красками.
Шелковистая зелень травы была полна необычайной нежности, небо выглядело удивительно глубоким, тучи казались объемными и удивляли богатством красок: синих, серых, розовых, желтых. Даже темный камень скал казался теплым и бархатистым, таким, что его хотелось погладить.
Быть может, все это зависело только от освещения, изменившегося после того, как солнце ушло за горы?
Дружинин над этим не задумывался. Он знал только, что Чукотка теперь ему нравится и что ему приятно иттн вперед и разговаривать о Валентине с этим смуглым приветливым юношей.
— Почему ты так много спрашиваешь о докторе? Ты болен и хочешь, чтобы она тебя вылечила? — спросил, наконец, Темген.
— Вроде этого, — неопределенно сказал Дружинин и засмеялся. — Да, она мне нужна, очень нужна… Я пойду к ней после того, как побываю на скважине.
И снова перед ним возникли смеющиеся зеленые глаза Валентины и ее слегка вьющиеся волосы…
Было уже совсем поздно, когда Темген и Дружинин подошли к горе. Здесь им предстояло разойтись в разные стороны.
Дружинин не захотел итти с Темгеном в совхоз и не позволил юноше провожать себя дальше.
До скважины оставалось еще около пяти километров, а прошли они уже добрых восемь, и Темген порядком Устал. Дружинин не сомневался, что найдет дорогу и сам. Темген подробно объяснил, как итти дальше.