Через два месяца после этой встречи в тихой бухте Рыбачьего поселка опустился четырехмоторный гидросамолет.
Шумные московские пассажиры переночевали в поселке, оставили на почте, где работал теперь Темген, отличное охотничье ружье для старого Рагтая и утром улетели на неведомый остров на севере.
Еще через неделю прилетел второй такой же самолет, затем самолеты стали совершать регулярные рейсы до наступления полярной ночи.
Начиная с весны, жизнь в Рыбачьем поселке совершенно изменилась. До сих пор в бухту заходили лишь баркасы и катеры консервного завода да изредка суда, идущие с острова Врангеля в Уэлен, Анадырь или Петропавловск на Камчатке.
Теперь в бухте стали появляться большие пароходы. Они направлялись с грузами и людьми на Остров Черного Камня. Темген уже запомнил название этого далекого северного острова.
Неподалеку от бухты был сооружен новый сухопутный аэродром, а в самой бухте часто покачивались теперь на воде гидросамолеты, прилетавшие издалека.
Около пристани вытянулись ряды длинных пакгаузов и складов. В тундру побежали асфальтированные шоссе.
На них неважно чувствовали себя олени. Зато быстро мчались по прямым, гладким дорогам новенькие автомобили, блестящие свежей краской. Зимой по этим Дорогам и по покрытой снегом тундре вихрем летели невиданные раньше бескрылые самолеты-аэросани.
Дороги вели к нефтяным промыслам и торфяным разработкам. Рыбачий поселок стал важным транспортным пунктом, откуда доставлялось топливо для большого строительства на Острове Черного Камня.
Жители поселка, а вслед за ними чукчи и эскимосы на побережье и в тундре привыкли к гулу самолетов и с интересом наблюдали за ними.