Однако парень и не нуждался в помощи. Плескаясь и отфыркиваясь, как морж, он сделал круг и быстро поплыл сажонками к берегу.
Еще несколько минут, и он стоял на берегу рядом с Темгеном и девушкой, растирая полотенцем покрасневшее от ледяной воды тело.
— Я в Порт-Саиде купался. В Адене и в Коломбо тоже купался. Дома в Северном Донце в прорубь прыгал. На пари в школу зимой босиком ходил. Под рождество Днепр форсировал, — пояснил он, сдерживая дрожь. — Закаляться надо, Люба, тренированный человек к чему хочешь привыкнуть может, — добавил он наставительно.
— Закаляться! — передразнила девушка. — Закаляться тоже надо с умом, если не хочешь, чтобы ногами вперед вынесли.
Девушка засмеялась и сказала, обращаясь к Темгену:
— Это отчаянной жизни человек. Его зовут Рыжим Чортом, и он желает оправдать свое прозвище… Не удержишь, ничего и слушать не хочет!..
Несмотря на насмешку, в тоне девушки сквозило явное уважение. Она смотрела на парня так ласково, что Темгену стало завидно. Он впервые в жизни подумал, что, может быть, стоит окунуться в ледяную воду, чтобы заслужить такой взгляд.
Парень и девушка сели на берегу и стали расспрашивать Темгена о здешних местах. Он повел их смотреть бухту и окрестности поселка. Они гуляли вместе до поздней ночи.
На следующее утро, пока продолжалась погрузка парохода, Темген со своими новыми знакомыми успел побывать в ближнем чукотском селении. Парню — его звали Василием Щупаком — не терпелось посмотреть, как живут настоящие чукчи на севере.
Щупак был немало огорчен тем, что не увидел закутанных в меха диких и суровых охотников, о которых читал в книгах. Если бы позволило время, он бы немедленно отправился искать их. Он говорил, что там, куда уже проникла культура, ему смотреть нечего.