Решить эту сложнейшую задачу можно было только соединенными силами многих тысяч ученых и инженеров.
Иностранные ученые резко расходились во мнениях о шахте-котле. Известный всему миру итальянский физик приветствовал смелое начинание русских. Американский инженер утверждал, что такое предприятие под силу только Америке и что русская техника ни в коем случае не справится с проходкой шахты столь большой глубины.
Английский профессор доказывал, что из этой затеи ничего не выйдет: русские ухлопают время и средства, но никакого промышленного пара из шахты-котла не получат.
Французский академик называл все это дело опасной авантюрой; норвежский ученый резко возражал ему и доказывал, что подземные котлы в течение ближайших ста лет совершенно изменят экономику тех стран, где будут построены.
Вокруг шахты-котла шли споры и бушевали страсти.
Темген не понимал многого. Заводы и научные институты он представлял себе довольно смутно, о геологии, теплотехнике и электротехнике знал еще меньше.
Однако интерес его к тому, что происходило на острове, не уменьшался. Он записывал незнакомые слова, старался запомнить то, что оставалось неясным, и после подолгу сидел над энциклопедическим словарем в библиотеке и расспрашивал всех, кто мог ответить на его вопросы.
Он горячо сочувствовал руководителю строительства, некоему Дружинину, имя которого постоянно упоминалось, когда говорили о подземном котле, огорчался, если его осуждали или предсказывали ему неудачу, и радовался, если его хвалили или сулили ему успех.
Темген представлял себе этого Дружинина солидным, пожилым мужчиной с бородой, в очках и почему-то обязательно в богатой шубе с бобровым воротником.
Одного из помощников Дружинина Темген несколько раз видел, но тот особого впечатления на Темгена не произвел. Наверное, он был совсем непохож на своего начальника.