Друг Задорожного, Яков Иванович Левченко, предложил Дружинину свои услуги и вскоре уехал на остров с одним из первых пароходов.
Получалось, что все друзья Задорожного думали только о севере и стремились только туда. Его самого север привлекал мало. Он любил юг, жару, пение соловьев, душистые южные фрукты, прохладные звездные ночи, пахнущие свежим сеном, звонкую перекличку перепелов и томное пение лягушек, такое, как дома, в родном Змиеве.
Еще меньше привлекала его мысль о шахте. Ну, зачем, скажите, пожалуйста, лезть в мрачное подземелье, когда так много прекрасного на поверхности земли? Нет, работать в шахту он не пойдет!
Но делать было нечего. Ехать в одиночку на Украину Задорожный не хотел. Он был устроен так, что не мог себя хорошо чувствовать, если не заботился о ком-нибудь.
Его воркотня, придирки и угрозы, что он плюнет на все и уедет куда глаза глядят, ничего не значили. Он ворчал только потому, что не хотел показывать свое доброе сердце — это, по его мнению, мужчине не подобало.
Он подумал, подумал и в конце концов тоже попросил Дружинина определить его на работу на остров, но с тем условием, что он не будет иметь никакого отношения к шахте. Как раз тогда понадобился комендант рабочего поселка, и Задорожный с охотой вызвался занять это место.
К своему собственному удивлению, Задорожный оказался совсем неплохим комендантом: хозяйственным, заботливым, грозой нерях и разгильдяев, попадавшихся иной раз среди строителей.
На севере Задорожному снова захотелось рисовать, хотя работа коменданта отнимала у него много времени и сил.
Быть может, именно поэтому так сладок был для него каждый час, посвященный любимому занятию.
Строители шахты очень нравились Задорожному. Ему было приятно видеть, как они живут и работают, с каким мастерством и отвагой выполняют свое нелегкое дело.