Через двадцать минут пришел быстроходный пассажирский лифт, из него выскочил запыхавшийся, разгневанный Ключников и тут же напустился на Веру.
— Что это вы устраиваете? Знаете, что вы могли наделать, если бы я вас не п-перехватил?
— Ничего особенного. Достала бы еще вот таких камешков. — Вера высыпала перед Ключниковым содержимое мешка, принесенного Щупаком.
Но ни алмазы, ни бериллы, ни образцы руды не произвели на Ключникова никакого впечатления. Он даже не глянул на них.
— П-пора п-понять, что это самая глубокая шахта на земле, — продолжал он, заикаясь от возмущения. — Здесь п-партизанить нечего, лихими налетами ничего, кроме беды, не наделаете…
— Да успокойтесь вы, ведь ничего не произошло! — рассердилась, наконец, Вера. — Проходка подошла к новой пещере. Я распорядилась выбирать породу и подготовлять новый взрыв, но хочу предварительно обследовать пещеру. Там могут опять найтись алмазы и руды редких металлов. Проходить мимо такого богатства нельзя: я считаю своим долгом взять то, что само идет нам в руки…
Вера сердилась, но говорила спокойно. Она была уверена в своей правоте. Но Ключников не стал ее слушать.
— Категорически запрещаю! — прервал он Веру. — Взрывать, не теряя ни минуты. Не подпускать к пещере никого, кроме бурильщиков и подрывников. Где Щупак?
Голос Ключникова звучал резко и был полон удивившей Вору властности. Она еще не видела его таким. Перед ней стоял сейчас уверенный в себе и строгий командир, а не добродушный, мягкотелый ученый. Кизнь и работа на суровом Острове Черного Камня совсем изменили его.
— Послушайте, Щупак, — обратился Ключников к подошедшему подрывнику. — Вы самый умелый и ловкий из наших подрывников. Вы согласитесь взять на себя риск, которому иначе подвергнется целая бригада, и проделать самую опасную работу в одиночку?