— Не надо. Подземный котел дороже всяких алмазов, — отрезал Дружинин. — Есть вещи более ценные, чем алмазы, и то мы сейчас за ними не гонимся, — глухо сказал он. — Самое дорогое на свете — человек, сейчас нам приходится заботиться только о нем. А всякие ископаемые сокровища от нас не уйдут.
— То есть как это не уйдут? — вспылила Вера. — Как это не уйдут, когда транспортер сваливает в море все подряд, в том числе, быть может, и алмазы? Как можно надеяться на сортировочную станцию, когда алмазы сами идут здесь в руки! Я убеждена, что на сортировке неизбежно прозевают лучшие из них. Ведь мы даже не знаем, что выбрасываем.
— Знаем, Вера. Отлично знаем, геологическая служба у нас поставлена хорошо. Вы незнакомы с нашей сортировочной станцией, она у нас не совсем обыкновенная. А недавно она была расширена вдвое. Все нужное и интересное мы выбираем. Как-нибудь я вам сам ее покажу.
— А знаете ли вы, что порода из нашей шахты радиоактивна? Мои анализы установили это с несомненностью, — бросила последний козырь Вера.
— К счастью, радиоактивность пока не очень сильна, — сказал Дружинин. — Из-за нее-то и торопится так Ключников. Радиоактивные излучения и выбросы радиоактивных газов могут оказаться опасней, чем динамит. Мы должны беречь людей и шахту. Так-то, Вера Никифоровна!
— Отговорки, товарищ начальник строительства! — упрямо сказала Вера, не думая, что Дружинин говорит с ней серьезно. — Разговоры о человеке и о расширении сортировочной здесь ни при чем. Я не имею права вас учить, делайте, как хотите, на шахте я не останусь. Я требую ответа на мое заявление о переводе с шахты!
— Извольте, я это сейчас же улажу, — сказал Дружинин с улыбкой в глазах и, не слушая протестов Веры, вызвал по телефону Ключникова.
Ключников пришел такой же сердитый и расстроенный, как и его непокорная сотрудница.
— Она не понимает, что это не п-партизанский отряд, а самая глубокая шахта на земле. Мне некогда сп-порить и гоняться за этой отчаянной девицей на глубине пяти с лишним тысяч метров, — заговорил он, заикаясь от возмущения. — Она лезет щупать каждую встречную жилу, совершенно не думая, чем рискует. Это кавалерийские набеги, а не геология. Что же, я не знаю, какие мы п-породы проходим, что ли?
— Не знаете, — зло вставила Вера.