— У меня есть кое-какие предложения. Завтра на техническом совещании я их доложу, — отозвался Ключников.
— Послушай, Алексей Алексеевич! — сказал Медведев, когда Вера и Ключников ушли. — Почему ты оставил своим заместителем такого человека, как этот Рашков? Странная, прямо удивительная доверчивость! И главное — совсем на тебя не похожая: ведь ты обычно неплохо разбираешься в людях…
— К сожалению, не всегда! — Дружинин развел руками — Есть у меня привычка, от которой не могу отказаться… Не раз она меня подводила, а расстаться с ней все-таки жалко…
— А более определенно ты не хочешь выразиться?
— Может быть, это несколько сентиментально, — продолжал Дружинин. — Понимаешь, Павел Васильевич, всегда люблю верить людям! Люблю даже вопреки осторожности. Знаю, люди бывают всякие. Отдаю себе полный отчет, что, как цепкая сорная трава, живут в нас пережитки старой жизни… И все-таки верю! Верю потому, что вижу в каждом и стараюсь использовать для нашего дела хорошие качества и черты характера. И когда ко мне приходит новый человек, я всякий раз думаю: «Сколько в тебе, чорт возьми, собрано умения, знания, таланта, мужества, силы! Как бы мне до всего этого добраться, найти всему этому достойное применение, чтобы ты загорелся у меня яркой звездой, а не тлел крохотной коптилочкой? Как сделать, чтобы все мы начали гордиться тобой?»
— Красиво, Алексей Алексеевич! Слишком даже красиво, — задумчиво сказал Медведев.
— Почему слишком?
— Спешишь немного… Не ко всем еще можно подходить с такой меркой. В ином человеке сорняков может оказаться больше, чем ты думаешь… Да, мы идем к тому, чтобы сделать каждого человека вполне достойным доверия общества. Это одна из важных целей коммунистического воспитания, и мы идем к ней. Но заметь: идем, а не пришли! И поэтому я всегда стремлюсь найти хорошее в человеке, но готов встретить и плохое. Руководитель не имеет права быть однобоким, он смотрит на людей со всех сторон. Розовые очки ему не к лицу…
Медведев сделал паузу, ожидая возражений Дружинина, и закурил. Видя, что Дружинин задумался над его словами, Медведев засмеялся и добавил:
— Да, Алексей Алексеевич, не к лицу! Хороший ты человек, а, прости меня, наивный: уж позволь мне сказать тебе то, чего не скажут другие.