— Зачем? — засмеялся Хургин. — Затем, что с его точки зрения мы болтуны, погрязшие во взаимных комплиментах. Я на его месте, вероятно, думал бы так же. Увидите, мы с ним еще встретимся.
Несколько больше других могла рассказать о Дружинине Люся Климова.
Еще тогда, на защите диссертации, его лицо показалось ей знакомым. Она долго думала, где они могли встречаться, и, наконец, вспомнила, что видела его в консультационном отделе и в читальном зале Ленинской библиотеки. Люся подготовляла в то время работу по истории геологической разведки.
Встречала его Люся и в Центральной научно-технической библиотеке. Он целыми вечерами делал выписки из технических журналов.
Люся бывала в этих библиотеках и теперь, но человека с ожогом на лице больше не видела.
Люсе было жаль, что она не может с ним поговорить. Этот настойчивый человек, казавшийся таким дерзким, по-видимому, был застенчив и одинок. Если бы она его встретила, она подошла бы к нему и сказала, что он отлично говорил тогда, на заседании Ученого совета, и что, по ее мнению, профессора Максимова стоило бы самого выгнать с заседания за грубость.
Но Дружинина нигде не было, и Люся не могла высказать ему своих чувств.
Как-то в мае, когда впечатление, вызванное вторжением Дружинина, уже сгладилось, секретарша Хургина Марина Козырева рассказала Люсе, что несколько раз встречала этого скандального типа около института. По мнению Марины, он бродил поблизости, замышляя снова вторгнуться в институт и устроить грандиозный дебош.
Дружинин попадался ей навстречу либо в одном из переулков Замоскворечья, либо около Каменного моста, где Марина садилась в автобус.
По-видимому, Дружинин жил неподалеку от института. Он ежедневно отправлялся куда-то с книгами и свертками чертежей как раз в то время, когда Марина спешила на службу.