Впечатление было такое, что многие шахтеры успели изрядно хлебнуть до начала смены и еще не совсем пришли в себя.
Они громко смеялись, размахивали руками, спорили, ссорились по пустякам и тут же мирились, куда-то спешили без всякой надобности и казались какими-то развинченными.
Кто-то включил радио, раздалась музыка, несколько девушек, только что поднявшихся из забоя, начали танцевать, забыв об усталости.
Дружинин долго смотрел на танцующих девушек.
— Не нравится мне это возбуждение, здесь что-то не так… — сказал он, подходя к Вере. — Что, все в сборе? — спросил он, снова бросая взгляд на танцующих.
Вера окинула взором защитный зал. Рабочие разошлись кто куда; у выхода в ствол шахты виднелся пустой лифт.
Часы показывали десять минут девятого: до взрыва оставалось двадцать минут. Если бы кто-нибудь из рабочих задержался в шахте, бригадиры уже доложили бы Вере.
— Все, кроме Щупака и Ключникова с Левченко, — ответила она. — Щупак заканчивает подготовку к взрыву, а где эти двое, не представляю. Быть может, они поднялись на поверхность вместе с Анохиным?
— Почему же они тогда не дали знать по телефону? Удивительное легкомыслие. Через десять минут все лифты выключаются, — озабоченно сказал Дружинин. — Позвоните наверх — нет ли их там?
— Уже звонила. Дежурный по лифтовой станции говорит, что они вышли, но сам он их не видел.