— На моих ровно восемь.
— А на моих — семь сорок пять! Наши часы разошлись во мнениях, — захохотал Левченко.
— Разошлись во мнениях, как забавно! — присоединился к нему Ключников.
Они стояли и бессмысленно хохотали, не думая ни о чем.
От разговора о часах снова вернулись к гирям и стали спорить, кто сильнее.
Они угощали друг друга тумаками и хлопали один другого по плечу, совершенно не думая о том, где они и что с ними может произойти.
А стрелки часов бежали все дальше и дальше.
Дежурный по лифтовой станции сообщил Вере, что Ключников и Левченко, должно быть, вышли из шахты и уехали в поселок вместе с рабочими. Вера связалась по телефону с поселком, но получила ответ, что из шахты еще никто не приезжал. Очевидно, Ключников и Левченко были в пути.
За четыре минуты до окончания движения лифтов из забоя поднялся Щупак и, сбросив с себя дымящуюся сетку, сказал, что обошел забой и там все в порядке.
Разумеется, там не осталось никого: кому же охота, чтобы им выстрелили в небо из пятикилометровой пушки, закопанной в землю? Если бы с кем-нибудь случилось несчастье, Щупак бы, конечно, увидел: ведь в забое светлей, чем днем на солнце.