— Занят в шахте, товарищ Климова, — ответил Темген. — Просил передать, что сможет освободиться только к вечеру. Вас встретит Вера Никифоровна Петрова. Вы с ней знакомы?
— Как же не знакома!.. Так, говорите, в шахте? Ну, ясно, где же быть Дружинину, — усмехнулась приезжая.
— Тяжелое время. Горячий слой, — пояснил Темген.
Ему послышалась какая-то обида в тоне пассажирки.
— Да, да, все понятно: иначе не могло и быть! Поехали! — бросила Люся быстро. — Скажите, Дружинин здоров? Как он себя чувствует? — спросила она, когда машина вышла на шоссе.
— Здоров, работает за десятерых, — ответил Темген. — Другой бы не выдержал, а он ничего. Говорит, скоро здесь у нас будут апельсины расти.
— И будут! Раз Дружинин говорит, значит будут, — кивнула головой пассажирка.
— Конечно, будут, — тоном, не допускающим сомнений, подтвердил Темген. — Он что решит — всегда сделает.
Люся с интересом посматривала на молодого шофера. В этих краях она еще не бывала, чукчей видеть близко ей не приходилось. Темген с его бронзовым, чуть красноватым оттенком кожи казался ей индейцем.
— Скажите, вы из Америки? — спросила она осторожно, так как задать вопрос прямо ей почему-то показалось неудобным.