— Боже мой! Пропали мы, Людмила Владимировна…
Девушка обняла Люсю и крепко-крепко прижалась к ней, будто надеялась найти у нее спасение.
— Подожди, еще не пропали, — сказала Люся и погладила лицо девушки.
В кромешной тьме мелькали светящиеся подошвы сапог и виднелась широкая огненная дорожка. Она шла к выходу из защитного зала. Это светилась радиоактивная пыль, которую принесли на ногах из забоя рабочие.
Над дорожкой мелькали тени, угадывались очертания человеческих фигур. Это были люди, искавшие выхода из подземной ловушки. Кроме закрытого тяжелыми створками основного выхода в главный ствол, в конце каждого защитного зала была небольшая герметически запиравшаяся дверь, которая вела в малый ствол шахты. Очевидно, некоторые шахтеры хотели выбраться через этот вход.
Люся подошла к телевизору. Экран не светился — аппарат был сломан.
Люся ощупью нашла телефон и взяла трубку. Гудков не было, трубка молчала. Люся привычным движением набрала номер старшего диспетчера — в трубке не раздалось ни звука.
«Неужели мы заживо погребены?» пронеслась мысль у Люси. Она представила пятикилометровую толщу породы над своей головой, и ей стало страшно.
Но бояться нельзя, она не имела права бояться. Люся снова и снова набирала наощупь все номера, какие могла вспомнить. Телефон молчал.
А шум вокруг все нарастал. Люди рассыпались по залу. Их голоса доносились со всех сторон.