С приходом зимы на затихшем острове появилось немало всякого зверья.
Между частями турбогенераторов, которые были привезены для электрической станции, бродили белые медведи. Юркие песцы шныряли среди станков в опустевших механических цехах и разыскивали остатки пищи в безлюдных домах поселков. В пустых зданиях поселились белые полярные совы. Они поднимались и, хлопая крыльями, кружились над головами входивших зимовщиков.
Давняя мечта Щупака исполнилась: он жил на диком, пустынном острове и, выходя из дому, должен был брать с собой автомат. Но теперь он не был рад этому.
Он тосковал по шахте, грохочущей, грозной, полной тайн и опасностей, по своей волшебной форсунке, по головокружительному взлету лифтов и их стремительному падению на глубину пяти километров.
Теперь шахта стояла темная и тихая. Густые облака пара постоянно теснились над снежной горой, выросшей вокруг ее бездонного черного отверстия.
В толще снежной горы был проделан ход к отверстию шахты. Щупак бывал там с Дружининым почти ежедневно. Они надевали черные самоохлаждающйеся костюмы и, вооружившись сильными фонарями, спускались вниз.
Лифты не работали, Дружинин и Щупак лезли в черную бездну по скобам в стене.
Снизу их обдавало горячее дыхание шахты — жаркий ветер недр поднимался непрерывной мощной струей. Дышать было трудно — приходилось надевать кислородные маски.
Путь до первого защитного зала, расположенного на глубине пятисот метров, занимал обычно не меньше часа. Дальше спускаться было еще труднее.
Металлические скобы жгли руки даже через толстые асбестовые рукавицы. С каждым шагом дышать становилось все трудней, руки и ноги слабели.