В январе зимовщикам удалось привести в порядок установку, стоявшую в кабинете Дружинина. И вот на освещенном экране зимовщики опять увидели лицо академика Хургина, Марины и других людей, связанных с постройкой подземного котла!
Зимовщики радовались каждому знакомому лицу. Однако новости, которые сообщали москвичи, были невеселые. Надежд на возобновление работы на шахте было мало.
В Москве ждали благоприятной погоды, чтобы перевезти зимовщиков на Большую землю.
Узнав об этом, Дружинин однажды попросил вызвать к телевизору Хургина.
— Сообщение с островом невозможно, — сказал он. когда худощавее лицо академика появилось на экране. — Все равно в ближайшее время сюда не доберется ни один самолет. Люди, которые полетят за нами, будут рисковать больше, чем мы. Мы просим разрешения перезимовать здесь. Все необходимое у нас есть. Устроены мы хорошо, опасности нет никакой.
Хургин с сомнением покачал головой.
— Попробую поговорить с кем следует, но за успех не ручаюсь, — ответил он. — Ситуация слишком неблагоприятна. Приказ о консервации строительства не отменят…
— Но ведь идет речь только о зимовке! Мы просим пока только об этом, — сказал поспешно Дружинин.
— Не довольно ли жертв, товарищ Дружинин? — сказал с укором в голосе Хургин и снова покачал головой.
Дружинин понял, что имеет в виду Хургин.