Задорожный и Левченко уселись за шахматы и с азартом стучали, передвигая фигуры.
Ключников объяснял Вере, что охотно бы пошел в моряки, если бы море всегда было таким, как сейчас.
Щупак красочно описывал Любе и Темгену свое геройское поведение перед отъездом с острова.
Дружинин и Валентина старались не встречаться. Вчера, вскоре после отплытия глиссера, между ними произошла размолвка. Дружинин был угрюм, неразговорчив. Валентина не удержалась, упрекнула его:
— Вас занимает только шахта. Всеми своими помыслами вы устремлены к ней одной.
— Да, а как же иначе? — сказал с вызовом Дружинин. «Как она не понимает, что в такую минуту я и не могу думать ни о чем ином», промелькнуло у него в голове. Он сердито отвернулся от Вали. Чаплина вспыхнула и отошла от него.
Теперь они даже не смотрели друг на друга.
Дружинин неподвижно сидел и глядел вдаль на полоску скалистой земли. Остров казался в лучах вечернего солнца розовым, а столб пара — зеленоватым.
Валентина гуляла по палубе и играла с Камусом, который весело прыгал вокруг нее. Озорной и злой пес, не признававший никого, кроме Дружинина и Задорожного, да еще Темгена, вел себя так, будто Валентина была его хозяйкой.
Он вертелся около нее, весело лаял, делал вид, что хочет ее укусить, тянул за подол и угрожающе рычал, если кто-нибудь к ней подходил.