— Сейчас увидите костюмы из кадмиевой бронзы, — сказал Дружинин, выходя с гостями из лифта. — Недаром наш художник Задорожный так любит спускаться в шахту. Более эффектного зрелища мне еще не приходилось видеть.
Действительно, картина, открывавшаяся взорам членов комиссии, могла поразить воображение. По блестящему перламутровому полу зала скользили удивительные фигуры в ослепительно сияющих латах и шлемах с поднятыми забралами.
Латы были сделаны из красновато-золотистого металла, ярко блестевшего в свете сильных ламп. Это был сплав кадмия, серебра, бора и меди — легкий и прочный металл.
Отполированный до зеркального блеска, он отражал тепло и поглощал радиоактивные излучения.
Все, кто приезжал в этот зал, переодевались в такие костюмы и делались похожими на средневековых рыцарей, чудом перенесенных из своего времени к громадным мощным машинам и точным приборам нашего века, с помощью которых велась работа в шахте.
За столом сменного инженера сидела Вера Петрова, а у доски с показателями, словно ее оруженосец, стояла румяная белокурая девушка — диспетчер Маруся Кускова.
Их шлемы стояли на столе, будто каски пожарных. На фоне блестящих рыцарских лат очень странно было видеть обычные скромные прически и сосредоточенные лица современных женщин, разговаривавших по телефону, переводивших рукоятки управления и писавших что-то автоматическими ручками.
— Фантастика! Смесь средневековья с веком атомной энергии, — сказал Алферов.
— Совершенно замечательная смесь, — подтвердил Медведев. — Если бы не она, мы не смогли бы двигаться так быстро. Вот посмотрите! — Медведев указал на доску с показателями.
На доске значилось, что глубина нижнего горизонта — пять тысяч девятьсот три метра, температура породы — пятьсот восемьдесят девять градусов, температура в забое — сорок один градус.